Что сказать человеку, у которого умер близкий, и чего говорить не стоит

Лариса Пыжьянова, кризисный психолог, с 2007 по 2014 год руководившая горячей линией психологической помощи МЧС России, а сейчас работающая в детском хосписе «Дом с маяком», ставит эту фразу на первое место среди вредных. Реакция на неё предсказуема: «Нет, не понимаешь!» Объяснение простое: «Свои раны всегда сильнее болят. Даже если у тебя была в жизни похожая ситуация, она – твоя, ты её переживал иначе».

Психолог того же хосписа Алёна Кизино добавляет к этому: фраза звучит фальшиво, потому что чужие чувства испытать нельзя. Вместо неё Пыжьянова предлагает вопрос, на который есть ответ: «Что мне для тебя сделать, чтобы тебе стало лучше?»

«Держись», «Возьми себя в руки», «Успокойся». Это требование перестать чувствовать. «Если б он мог, он бы успокоился без всяких подсказок. Но его горе, его страх изливаются именно в такой форме». Вместо этого – назвать то, что видите: «Я вижу, что ты злишься», или дать разрешение: «Поплачь, выкричись. Ты имеешь на это право».

«Всё будет хорошо», «Жизнь продолжается». Пыжьянова объясняет, почему эта фраза вызывает протест: «Говорить, что всё будет хорошо – значит обесценивать горе человека: он словно должен предать свою любовь к ушедшему». Рабочая замена: «Я знаю, что тебе очень тяжело сейчас, но я также знаю, что ты справишься».

«Пришло время», «Он своё пожил». «Как человек может так уверенно заявлять, для кого пришло время умирать, а для кого нет?» Возраст умершего не отменяет боли расставания.

Всё, что начинается с «зато» и «по крайней мере». «Зато не мучился», «Зато вы успели попрощаться», «Зато у вас есть другие дети». Cruse советует избегать таких конструкций целиком: они звучат как попытка объяснить человеку, что его потеря не так велика. Вместо «Зато он прожил долгую жизнь» – «Расскажи мне о нём, я хочу больше знать».

«У вас ещё будут дети», «Ты молодая, ещё встретишь». Для родителей, потерявших ребёнка, «сама мысль о другом ребёнке может быть равносильна предательству умершего ребёнка». Кизино отмечает, что фраза «у вас есть другие дети» вдобавок нагружает виной.

«Он в лучшем мире», «Бог забирает лучших». Пыжьянова предупреждает, что это «может вызвать сильную агрессию»: обида на Бога в горе возникает часто. Кизино добавляет, что близким, которые не хотели для умершего никакого другого мира, эта формула просто больно слышать.

«Время лечит». В списке того, чего лучше не говорить, у Cruse эта фраза стоит рядом с «Ты это переживёшь». Никто, кроме самого человека, не знает, сколько ему нужно.

«А что случилось? От чего он умер?» Cruse предлагает не спрашивать об обстоятельствах, пока человек не заговорил о них сам, а сказать: «Я здесь, если захочешь об этом поговорить».

Со словом «соболезную» профессионалы расходятся. Пыжьянова относит его к банальностям, за которыми обычно нет ничего. Онкопсихолог Павел Сапожников на том же портале «Про паллиатив» называет его простым и искренним, особенно в рабочей обстановке, где длинный разговор неуместен.

Разрешает противоречие сама же Пыжьянова: «Не столько важны слова, сколько те чувства, которые стоят за ними. Мы можем поддержать человека только тогда, когда мы эмоционально – вместе с ним, когда нам не всё равно». «Соболезную», сказанное с готовностью остаться и помочь, работает; оно же, сказанное на бегу вместо разговора, – нет.

Это единственный пункт, по которому все проверенные источники совпадают полностью. Общее предложение помощи почти никогда не срабатывает: чтобы им воспользоваться, горюющему нужно сформулировать просьбу, а на это нет сил. Cruse показывает разницу парами:

• вместо «Дай знать, если что-то понадобится» – «Я заберу детей во вторник и покормлю их ужином»;
• вместо «Ты знаешь, где меня найти» – «Позвоню в четверг в семь вечера; возьми трубку, если будет настроение, или наберу на следующей неделе»;
• вместо «Соболезную» – «Мне очень жаль, что твой отец умер»;
• вместо «Я знаю, что ты чувствуешь» – «Как ты сегодня?»

Алёна Кизино приводит те же по устройству формулировки: «Я могу забирать братика из сада», «Могу приносить готовую еду». И там же – правило, которое легко нарушить: не обещайте того, что не сможете сделать. Если вы сказали «звони в любое время», это должно означать любое время, иначе честнее сразу назвать часы, когда вы недоступны.

Простое правило о том, кому можно жаловаться, а кому нельзя, предложили психолог Сьюзен Силк и юрист Барри Голдман в газете Los Angeles Times 7 апреля 2013 года. Нарисуйте круги: в центре – тот, кого утрата коснулась сильнее всех, дальше – его ближайшая семья, потом близкие друзья, потом коллеги и знакомые. Правило формулируется в две строки: «Comfort IN, dump OUT» – сочувствие внутрь, жалобы наружу. Человек в центре может говорить что угодно и кому угодно. Все остальные выговариваются только тем, кто дальше от центра, чем они сами. Вдове не рассказывают, как тяжело вам без её мужа.

Оттуда же – запрет на советы: «Люди, пережившие травму, не нуждаются в советах. Им нужны утешение и поддержка». Поэтому «Мне очень жаль», «Тебе, наверное, очень тяжело» и «Принести тебе ужин?» уместны, а «На твоём месте я бы…» – нет.

Cruse отмечает закономерность: поддержка от окружающих начинает исчезать сразу после похорон – ровно тогда, когда горе, по сути, только начинается. В их материалах приведены слова человека, пережившего утрату: «Я помню, через месяц люди перестали спрашивать, как я, и я никогда не чувствовала себя настолько одинокой».

Отсюда несколько практических следствий. Стоит отмечать в календаре даты, которые будут тяжёлыми: годовщину смерти, день рождения умершего и дни рождения близких, свадебную годовщину, Новый год, начало учебного года у детей. Написать в такой день короткое сообщение, не требующее ответа, – заметная поддержка. Второй год после смерти нередко оказывается тяжелее первого: окружающие уже считают тему закрытой, а человек только начинает жить с тем, что близкий не вернётся.

Ещё одно наблюдение – из немецкого хосписного опыта, опубликованного на портале «Про паллиатив»: рядом с горюющим придётся быть «внимательным и бесконечно терпеливым» и выслушивать одни и те же истории много раз. Это не признак того, что человеку становится хуже.

Павел Сапожников советует коллегам не сравнивать свою потерю с чужой, не давать непрошеных советов и не устраивать вокруг человека эмоциональных спектаклей. Практическая помощь на работе выглядит скромно: предложить «вторую пару глаз» на важный документ, взять часть задач, не требовать прежней скорости. Обычно люди возвращаются к работе через три-семь дней, когда заканчиваются похоронные хлопоты.

Что при этом гарантирует закон – отдельная тема: пять календарных дней отпуска без сохранения зарплаты по статье 128 Трудового кодекса и порядок их оформления разобраны в статье об отпуске на похороны.

Горе само по себе не болезнь. Но в Международной классификации болезней Всемирной организации здравоохранения одиннадцатого пересмотра есть отдельная рубрика 6B42 – «пролонгированное расстройство горя». Ориентиры там такие: реакция сохраняется дольше, чем принято в культуре человека, «более 6 месяцев как минимум», и заметно мешает жить – работать, учиться, поддерживать отношения. В России официально действует МКБ-10, и диагноз в любом случае ставит врач; приведённые признаки – повод предложить человеку обратиться к специалисту, а не диагноз.

Службы, работа которых проверена на 6 сентября 2026 года:

• 8 800 700 84 36 – горячая линия помощи неизлечимо больным людям фонда «Вера». Круглосуточно, бесплатно, по всей России, анонимно. Линия создана для вопросов о паллиативной помощи, но по данным портала «Про паллиатив» около 5 % обращений – это горевание после утраты и сопровождение умирания.
• 8 (812) 323-43-43 – кризисная телефонная служба СПб ГБУЗ «Городская психиатрическая больница № 7 имени академика И. П. Павлова» (Клиника неврозов). Три линии, круглосуточно.
• +7 (495) 989-50-50 – телефон психологической помощи Центра экстренной психологической помощи МЧС России. Круглосуточно, бесплатно; на сайте службы есть также онлайн-консультация.
• 8 800 511 04 80 – фонд «Свет в руках»: помощь при потере ребёнка. Будни с 9:00 до 20:00. Группы поддержки и чаты бесплатны, индивидуальная консультация психолога платная – стоимость указана на сайте фонда.
• 8 800 2000 122, с мобильного также 124 – детский телефон доверия Фонда поддержки детей. Круглосуточно, анонимно, бесплатно; звонить могут и подростки, и родители.

Ритуальная служба таких услуг не оказывает и не консультирует по вопросам горя. Этот список приведён как справка, а не как предложение.