Как сказать ребёнку о смерти близкого и брать ли его на похороны

Это самая частая ошибка и самая простая для исправления. Маленькие дети понимают сказанное буквально: «бабушка уснула» ведёт к страху засыпать, «мы его потеряли» – к попыткам искать, «уехал далеко» – к ожиданию возвращения.

Психолог Ольга Шавеко в материале фонда «Вера» приводит ещё два выражения того же ряда: «дедушка умер во сне» и «он долго болел и умер» – первое пугает сном, второе связывает болезнь со смертью, и обычная простуда становится угрозой. Кризисный психолог Михаил Хасьминский в пособии издательства «Никея» пишет прямо: «Говорите правду… Говорите „умер“, а не „навсегда уснул“ или „ушёл“».

Child Bereavement UK предлагает готовую формулу для маленького ребёнка: «Когда человек умирает, его тело перестаёт работать. Мёртвое тело не дышит, потому что лёгкие больше не работают, а сердце остановилось. Оно не двигается, оно неподвижно и не издаёт звуков. Оно ничего не чувствует, поэтому ему не больно».

Осторожнее и с «дедушка теперь на небе и всегда будет на тебя смотреть»: портал «Про паллиатив» отмечает, что это нередко рождает тревогу – за ребёнком постоянно наблюдают. Если в семье есть вера, говорить о ней можно, но сначала стоит объяснить, что произошло с телом.

Новость лучше слышать от взрослого, которому ребёнок доверяет. Если сил нет, пусть скажет кто-то другой из близких, но вы будьте рядом. Место – тихое, без посторонних и без телефона; сесть вплотную, при желании ребёнка взять за руку.

Сказать нужно как можно раньше: чем дольше пауза, тем выше шанс, что ребёнок услышит новость случайно – из разговора взрослых, от одноклассников или из интернета. У подростков это почти гарантировано, поэтому Child Bereavement UK советует родителям быть для них источником достоверной информации, а не догонять слухи.

Ключевой приём Child Bereavement UK – «собирать пазл»: не выкладывать всё сразу, а давать по фрагменту, отвечая на конкретный вопрос и не добавляя лишних подробностей. Задал вопрос – значит, готов услышать ответ. Промежутки между фрагментами могут быть минутами, а могут – месяцами, и темп задаёт ребёнок.

Алёна Кизино, психолог детского хосписа «Дом с маяком», формулирует то же правило иначе: «Не всю правду стоит говорить, но всё сказанное должно быть правдой». И советует не рассказывать, а спрашивать, выясняя, что ребёнок уже знает. Если вопрос застал врасплох, Child Bereavement UK предлагает вернуть его: «А ты как думаешь?» – часто именно в ответе обнаруживается вина.

До двух лет. Понятия смерти нет, но есть реакция на исчезновение человека и на изменившуюся атмосферу: плач, цепляние за взрослого, нарушения сна и еды. Помогает сохранение привычного распорядка. Примерно с восьми месяцев ребёнок уже удерживает образ человека и может звать его или искать.

Два – пять лет. Слово «мёртвый» уже используется, но «навсегда» непонятно. Ребёнок ждёт возвращения и много раз задаёт одни и те же вопросы – так он усваивает новое. Ему может понадобиться подтверждение, что умершему не холодно и не больно. Вопросы бывают физиологическими: дышит или нет, темно ли в гробу, почему холодный. Отвечать стоит спокойно и коротко.

Пять – семь лет. Постепенно формируется понимание, что смерть необратима и что умерший не вернётся. Здесь же появляется «магическое мышление»: ребёнок может решить, что смерть случилась из-за его слов, мыслей или плохого поведения. Это надо проговорить прямо, не дожидаясь вопроса: он не виноват. Ребёнок, потерявший близкого раньше, в этом возрасте нередко переживает утрату заново, уже понимая её.

Девять – двенадцать лет. Необратимость понятна, приходит осознание последствий: умерший не придёт на день рождения, не увидит окончания школы. Слова для чувств есть, но ребёнок молчит, чтобы не расстраивать взрослых, – и напряжение выходит вспышками злости или жалобами на живот и голову.

Подростки. Понимание смерти взрослое, но выразить горе трудно: подросток одновременно отделяется от семьи и нуждается в ней. Возможны замкнутость, показное безразличие, рискованное поведение или попытка стать «взрослым» и взять заботу о семье на себя. Обычные правила и границы в этот период воспринимаются как опора.

Общее для всех возрастов – «прыжки по лужам»: ребёнок может рыдать, а через пять минут спокойно играть. Это не безразличие, а встроенная защита. У подростков она работает хуже, и периоды одного состояния длиннее.

Границы условны. В обзоре детского горя в British Medical Journal (1998) психиатр Дора Блэк указывает: к пяти годам большинство детей понимают, что смерть необратима, всеобща, имеет причину и означает окончательное расставание.

Единого правила нет, но консенсус ясен: ребёнку, который способен понять происходящее, дают выбор, а не решают за него.

Child Bereavement UK ссылается на собственный опыт: дети, бывшие на похоронах, говорили, что не жалеют об этом, а те, кого не взяли, нередко переживали исключение тяжело – даже когда решение принималось из лучших побуждений. Дора Блэк в BMJ пишет, что участие в ритуалах, включая прощание с телом, помогает – при условии, что рядом взрослый, которого утрата затронула меньше, чем самых близких.

Хасьминский называет ориентир по возрасту – примерно с двух с половиной лет – и добавляет обязательное условие: «Если он не хочет идти на похороны, ни в коем случае нельзя его заставлять или укорять». Совсем маленького ребёнка или младенца можно взять с собой: он не поймёт происходящего, но, повзрослев, скорее всего, будет рад, что был включён.

Подготовка – то, что отличает полезный опыт от травмирующего.

• Расскажите заранее, что произойдёт: где это будет, кто придёт, что будет стоять гроб, что будут говорить и, возможно, включат музыку. Церемонии в залах прощания идут по расписанию и занимают от 25 до 45 минут в зависимости от зала – подробности в статье о залах прощания.
• Предупредите, что взрослые будут плакать, а некоторые – громко. Иначе это пугает.
• Предупредите о странностях: кто-то скажет «как я рад тебя видеть», мальчику могут сказать «ты теперь мужчина в доме». Ребёнку стоит знать заранее, что это просто фразы и обязанностей за ними нет.
• Договоритесь с кем-то из взрослых, что он сидит рядом и в любой момент может выйти с ребёнком.
• Возьмите тихую игрушку или книгу для маленького.
• Если возможно, покажите зал заранее.
• Скажите, что решение можно поменять в любую минуту, в том числе на месте.

Про кремацию Child Bereavement UK советует не употреблять слов «сожгут» и «горит» – маленькие дети связывают огонь с болью – и объяснить так: после того как все уйдут, тело превратится в пепел, который положат в урну, и человеку не больно, потому что тело больше не работает. Стоит отдельно сказать, что хоронят или кремируют тело целиком: некоторые дети всерьёз беспокоятся, что будет с руками и головой.

Отказ принимают без упрёков и предлагают другой способ попрощаться: рисунок или записку, которые положат в гроб; песню или стихотворение для церемонии; две одинаковые игрушки, одну себе, вторую в гроб. Позже – съездить на могилу, зажечь свечу, посмотреть фотографии. Кизино отмечает, что травматичным опыт становится там, где нет общих воспоминаний и тема смерти под запретом.

Хасьминский называет две фразы, которых после похорон лучше избегать: «Не плачь, маме бы это не понравилось» – она учит подавлять чувства – и «Теперь мы никогда не будем счастливы».

Повод обратиться – не слёзы или замкнутость сами по себе, а устойчивое ухудшение: ребёнок перестаёт справляться со школой, надолго теряет сон и аппетит, говорит о собственной смерти, ведёт себя опасно. Дора Блэк приводит данные, что до 40 % детей через год после утраты сохраняют выраженные нарушения и что семейная терапия заметно снижает этот показатель.

Куда обращаться (проверено 6 сентября 2026 года):

• 8 800 2000 122, с мобильного также 124 – детский телефон доверия Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации. Круглосуточно, анонимно, бесплатно; звонить могут и дети, и родители.
• 8 (812) 323-43-43 – кризисная телефонная служба СПб ГБУЗ «Городская психиатрическая больница № 7 имени академика И. П. Павлова». Круглосуточно.
• 8 800 700 84 36 – горячая линия фонда «Вера». Круглосуточно, бесплатно; линия про паллиативную помощь, но принимает и обращения о горевании.
• 8 800 511 04 80 – фонд «Свет в руках»: помощь семьям, потерявшим ребёнка, включая старших детей в семье. Будни с 9:00 до 20:00.
• Если ребёнок наблюдался в петербургском Детском хосписе, помощь семье там оказывают и после утраты – это записано в описании работы АНО «Детский и взрослый хоспис».

Ритуальная служба психологической помощи не оказывает; список приведён как справка.